Глава 4. Ее высокородие Анна Андреевна Михайлова — Часть 40

Накануне Октябрьского восстания 1917 года на квартиру А. Н. Бенуа прибыли два комиссара военно-революционного комитета, ответственных за охрану музеев и художественных коллекций. Вместе с Александром Николаевичем они выработали план действий по сохранению художественных сокровищ.

Штурм Зимнего дворца стал, по существу, и штурмом Эрмитажа. В Смольном к Луначарскому с искаженным лицом подскочил меньшевик Богданов-Оленич, размахивая руками, он кричал: «Слышите, Луначарский, ваши пушки разбивают дворец Растрелли!» К счастью, «Аврора» стреляла холостыми.

Секретная бумага князя Гагарина из Министерства канцелярий заблаговременно уведомила господ хранителей, что «вечером 25-го сего октября 1917 года на Нововоинскую платформу товарной станции Николаевской железной дороги будут поданы вагоны под погрузку музейных вещей, совместно с прочим дворцовым имуществом» и что «перевозка означенного имущества на товарную станцию будет осуществлена в течение ночи автомобильным транспортом Конюшенной части».

Сотни ящиков составили в вестибюле Главного подъезда Эрмитажа для эвакуации. Бенуа не смог убедить Керенского отказаться от небезопасной вывозки художественных ценностей в Москву. Инициатор эвакуации, Керенский остался непреклонен. Бессонная ночь для служителей. Керенский распорядился начать погрузку третьей партии эрмитажных вещей.

Выстрел с «Авроры» и дребезжание дворцовых стекол все расставили на свои места. «Доигрались, – скажет директор Эрмитажа граф Д. И. Толстой, – поздравляю Вас, господин Бенуа! Не Вы ли, дражайший Александр Николаевич, человек нашего круга, поборник чистого, не Вы ли еще в апреле, когда Ульянов-Ленин объявился в Петрограде, публично выразили благорасположение к большевикам и призывали с присущим Вам красноречием русскую интеллигенцию не сжигать кораблей своего идеализма! Проболтали Россию, проглядели, пролузгали!»

Академик Александр Бенуа, друг семейства Сомовых, тончайший эстет, художник и очаровательный человек, главный идеолог художественного объединения «Мир искусства», с марта 1917 года стал неузнаваем. В своих воспоминаниях бывший редактор кадетской «Речи» И. В. Гессен писал с великой желчью и раздражением об «измене Бенуа»: «Один лишь Бенуа с крикливым большим красным бантом в петлице, не соответствовавшим его изящному вкусу, заявил, что, будучи непримиримым противником войны, он не считает возможным дальше принимать участие в газете, стоящей за продолжение войны… Открытыми противниками войны стали большевики и льнувшие к ним интернационалисты, которые в лице перекочевавшего в горьковскую „Новую жизнь“ Бенуа получили первую авторитетную поддержку совершенно, казалось бы, чуждых им слоев, хранивших лучшие традиции императорской России».

Георгий Зуев.
«Петербургская Коломна»

Похожие записи:

  • No Related Posts