Глава 4. Ее высокородие Анна Андреевна Михайлова — Часть 43

Об этом, оказывается, уже говорилось поэтом-пролеткультовцем В. Кирилловым в декабре 1917 года:

Пусть кричат нам: «Вы палачи красоты». Во имя нашего завтра – сожжем Рафаэля, Разрушим музеи, растопчем искусства цветы…

В. И. Ленину в тот период неоднократно приходилось повторять наркомам: «Поменьше ломайте…», так как деятели молодой республики полагали, что именно количество изломанного «старья» квалифицирует степень достоинства советского работника. Комиссар по делам печати, пропаганды и агитации Петрограда М. М. Гольдштейн (Володарский), выступая 13 апреля 1918 года перед слушателями Агитаторских курсов, сказал: «Экзамен на разрушение мы выдержали блестяще, на пять с плюсом. Мы разрушили все. А сейчас перед нами стоит другой вопрос: сумеем ли мы оказаться такими же хорошими строителями, какими были разрушителями».

Изнуренная разрухой и Гражданской войной страна продолжала терять свои культурные ценности. Предметы искусства продавались за бесценок. Во всех странах, как грибы, в огромном количестве открывались антикварные магазины, продававшие картины, фарфор, серебро, бронзу и другие предметы искусства, купленные по дешевке и вывезенные из России. На магазинах – броские вывески: «Русские древности», «Антикварные и художественные вещи из России». В 1918 году по Петрограду ходили «стада» элегантных мужчин, через пень-колоду говоривших по-русски и оптом и в розницу скупавших все, что относилось к предметам художественного искусства. Только 19 сентября 1918 года председатель Совета народных комиссаров В. И. Ленин подписал декрет о прекращении вывоза за границу предметов особого художественного и исторического значения.

К. А. Сомов остается в Петрограде, много работает, рисует портрет вернувшегося с фронта племянника, Дмитрия Сергеевича. 20 марта на улице он «…встретил Репина, одетого как мальчик. Высокая кепка, клетчатая, зелено-бежевое пальтецо». Старый художник был с ним чрезвычайно любезен и долго с улыбкой жал руку обеими своими руками. В Зимнем дворце у Пунина Константин Андреевич получил наконец бумажку об освобождении от трудовой повинности. В октябре 1918 года художника К. А. Сомова новая власть уплотнила. 7 октября в письме Е. Н. Званцевой он пишет: «… я перебрался со своей квартиры, которую сдал, в две комнаты к Анюте. Мне трудно было продолжать мою красивую и роскошную жизнь. Пришлось отпустить прислугу и сжаться со всеми моими вещами в две комнаты. Они вышли похожими на склад мебели. Переселение это взяло у меня около двух недель, почти все мы (т. е. я и племянники) перенесли сами… С моей квартирой мне было грустно расставаться – конец эпохи…».

Георгий Зуев.
«Петербургская Коломна»

Похожие записи:

  • No Related Posts