Мариан Перетяткович — Часть 6

Антропологи и психоаналитики единодушны во мнении, согласно которому красоту мы угадываем в том, что было для наших пращуров пользой. В применении к петербургскому храму эта теория сводится к тому, что архитектурная и декоративная пластика Спаса была насыщена древними символами, будившими в подсознании человека XX столетия положительные чувства, которые на интеллектуальном уровне осознавались как переживание красоты, такая красота воздействует на душу умиротворяюще. Образ ее мог быть нестерпим для тех, кто в 1930-х гг. насаждал в обществе психопатологическую атмосферу. Подсознательное признание архаической красоты Спаса на водах должно было шевельнуться даже в их душах. Возможно, это как раз и определило трагическую его участь... Но вернемся к тому времени, когда идея петербургского Спаса только конкретизировалась.

Происходило это параллельно изучению владимирского зодчества. Обнаружение кусочков позолоченной меди на фасадах Успенского и Дмитриевского соборов послужило поводом для того, чтобы барабан Спаса был убран золотой смальтой (вполне во вкусе модерна). Обоснованно предположив, что луковичная главка Покрова на Нерли является позднейшей, Перетяткович увенчал свой храм куполом древнего шлемовндного образца. Вход в храм был остроумно скомпонован на манер входа в Боголюбовские палаты князя Андрея. Входить надо было через башню-колокольню, коридором соединявшуюся с храмом.

Это решение обеспечило комфорт для служащих и прихожан. Только надо признать, что было в нем отклонение от бесхитростного храмоздания домонгольской эпохи, не столько от буквы, сколько от духа его. Дверь украсили сюжеты из священной истории — в подражание вратам Троицкого собора в Александрове. Городок этот, о чем Перетяткович не преминул напомнить коллегам, тоже на Владимирщине. Однако владимирскими врата в Александрове можно было признать разве что с натяжкой. Изготовлены они были по заказу новгородского архиепископа Василия в 1336 г. Выполненные из меди, с рисунками и орнаментом, нанесенными на черный слой в кропотливой технике золотой наводки, врата считались боговдохновенным изделием рукомесла.

Недаром приглянулись Ивану Грозному,— царь был тонким эстетом и истовым молельщиком. В 1570 г., после карательного похода на Новгород, врата в качестве трофея были доставлены в опричную Александрову слободу. Только с тех пор, очутившись в южном портале Троицкого собора, выстроенного в начале XVI в., стали они владимирскими.

И. Е. Гостев

по материалам virtualpetersburg.ru

Похожие записи:

Tags: